Каталог файлов | Мой профиль | Регистрация | Выход | Вход                                       Воскресенье, 29.11.2020, 13:07 Гость  

Гость
ПОИСК ПО САЙТУ
УЧИТЕЛЬСКАЯ
РОДИТЕЛЯМ-О ДЕТЯХ
ДНЕВНИЧОК АВТОРА
НАГРАДА САЙТА
 Диплом ІІ степени. 2-е место в областном конкурсе сайтов педагогов
Кликни!
ЗАКАЗАТЬ!
 ПОЛУЧЕНИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА О ПУБЛИКАЦИЯХ
Кликни!
ВАЖНЫЙ САЙТ
</center><!-- </bc> --></td></tr></table>
<!-- </block7220> -->

<!-- <block7003> -->
<table border=
ВАЖНЫЕ САЙТЫ
Донецкий Республиканский институт дополнительного педагогического образования

Отдел начального образования ДРИДПО

 Пролетарский отдел образования г. Донецка

 Донецкая общеобразовательная школа 126

Пролетарский отдел образования г. Донецка

КНОПКА САЙТА
Школьный мир. Сайт учителя начальных классов Порошук Ирины Владимировны


МОИ САЙТЫ
Отдел начального образования ДРИДПО

Пролетарский отдел образования г. Донецка

Школьный мир. Сайт учителя начальных классов Порошук Ирины Владимировны
Главная » Файлы » Читальный зал » Что почитать летом

А. Гайдар. Военная тайна (окончание).
24.12.2011, 22:14

В последний раз обходила Натка шумный и отчаянный свой четвертый отряд.
Еще не везде смолкли печальные разговоры, еще не у всех остыли заплаканные
глаза, а уже исподволь, разбивая тишину, где-то рокотали барабаны. Уже,
рассевшись на бревнах, дружно и нестройно, как всегда, запевали свою песню
октябрята.
Уже успели Вася Бубякин и Карасиков снова поссориться и снова
помириться. И уже перекликались голоса над берегом, аукали в парке и визжали
под искристыми холодными душами.
Натка зашла в прохладную палату. Там у окна стоял только один Владик.
Она подошла к нему сзади, но он задумался и не слышал. Она заглянула ему
через плечо и увидела, что он пристально разглядывает Алькину карточку.
Владик отпрыгнул и крепко спрятал карточку за спину.
- Зачем это? - с укором спросила Натка. - Разве ты вор? Это нехорошо.
Отдай назад, Владик.
- Вот скажи, что убьешь, и все равно не отдам, - стиснув зубы, но
спокойно, не повышая голоса, ответил Владик.
И Натка поняла: правда, скажи ему, что убьют, и он не отдаст.
- Владик, - ласково заговорила Натка, положив ему руку на плечо, - а
ведь Алькиному отцу очень, очень больно. Ты отдай, отнеси. Он на тебя не
рассердится...
Тут губы у Владика запрыгали. Исчезла вызывающая, нагловатая усмешка,
совсем по-ребячьи раскрылись и замигали его всегда прищуренные глаза, и он
уже не крепко и не уверенно держал перед собой Алькину карточку. Голос его
дрогнул, и непривычные крупные слезы покатились по его щекам.
- Да, Натка, - беспомощным, горячим полушепотом заговорил он, - у отца,
наверное, еще есть. Он, наверно, еще достанет, А мне... а я ведь его уже
больше никогда...
Минутой позже, все еще собираясь выругать за что-то Натку, забежал
вожатый Корчаганов и, разинув рот, остановился. Сидя на койке, прямо на
чистом одеяле, крепко обнявшись, Владик Дашевский и Натка Шегалова плакали.
Плакали открыто, громко, как маленькие глупые дети.
Он постоял, тихонько, на цыпочках, вышел, и ему что-то захотелось
выпить очень холодной воды.

Провожать на дорогу прибежали многие. Уже в самую последнюю минуту,
когда Сергей и Натка сели в машину, с огромной охапкой цветов примчался
Владик, а за ним Иоська и Эмка.
- Возьми... Это ему и тебе, - отрывисто сказал Владик. - Да бери. Ты не
думай. Это я не украл. Мы пошли к Гейке. Мы попросили садовника. Мы сказали
- кому, и он дал. Возьми, возьми. Прощай, Натка!
Высоко с горы, взявшись за руки, бежали опоздавшие Вася Бубякин и
Карасиков. Увидав, что им все равно не поспеть, они остановились, растерянно
посмотрели друг на друга, потом замахали и закричали:
- До свиданья, до свиданья!
Машина рявкнула, и Натка, приподнявшись, крикнула Васе Бубякину и
Карасикову и всем этим хорошим ребятам, всему этому шумному, зеленому
лагерю:
- До свиданья, до свиданья!
Машина плавно покатила вниз. Огибая лагерь, она помчалась к берегу,
потом пошла в гору. Здесь, как будто бы нарочно, шофер сбавил ход. Натка
обернулась.
Дул свежий ветер. Он со свистом пролетал мимо ушей, пенил голубые волны
и ласково трепал ярко-красное полотнище флага, который стройно высился над
лагерем, над крепкой скалой, над гордою Алькиной могилой...

В ту светлую осень крепко пахло грозами, войнами и цементом новостроек.
Поезд мчался через Сиваш, гнилое море, и, глядя на его серые гиблые
волны, Натка вспомнила, что где-то вот здесь, в двадцатом, был убит и
похоронен их сосед, один веселый сапожник, который перед тем как уйти на
фронт, выкинул из дома иконы, назвал белобрысую дочку Маньку Всемирой и,
добродушно улыбаясь, лихо затопал на вокзал, с тем чтобы никогда домой не
вернуться.
И Натка подумала, что домика того давно уже нет, а на всем этом
квартале выстроили учебный комбинат и водонапорную башню. А Маньку - Всемиру
- никто никогда таким чудным именем не звал и не зовет, а зовут ее просто
Мира или Мирка. И она уже теперь металлург-лаборантка, и у нее недавно
родился сын, такой же белобрысый, Пашка.
- А все-таки где же Алька видел Марицу? - неожиданно обернувшись к
Сергею, спросила Натка.
- Он видел ее полтора года назад, Наташа. Тогда Марица бежала из
тюрьмы. Она бросилась в Днестр и поплыла к советской границе. Ее ранили, но
она все-таки доплыла до берега. Потом она лежала в больнице, в Молдавии.
Была уже ночь, когда мы приехали в Балту. Но Марица не хотела ждать до утра.
Нас пропустили к ней ночью. Алька у нее спросил: "Тебя пулей пробило?" Она
ответила: "Да, пулей". - "Почему же ты смеешься? Разве тебе не больно?" -
"Нет, Алька, от пули всегда больно. Это я тебя люблю". Он насупился, присел
поближе и потрогал ее косы. "Ладно, ладно, и мы их пробьем тоже".
- А почему Алька говорил, что это тайна?
- Марицу тогда Румыния в Болгарии искала. А мы думали - пусть ищет. И
никому не говорили.
- А потом?
- А потом она уехала в Чехословакию и оттуда опять пробралась к себе в
Румынию. Вот тебе и все, Наташа.
Поезд мчался через степи Таврии. Рыжими громадами возвышались над
равниной хлебные стога. Сторожевыми башнями торчали элеваторы, и к ним со
всех сторон бежали машины, тянулись подводы, телеги, арбы, груженные свежим,
пахучим зерном.
На каждой большой станции бросались за встречными газетами. Газет не
хватало. Пропуская привычные сводки и цифры, отчеты, внимательно вчитывались
в те строки, где говорилось о тяжелых военных тучах, о раскатах орудийных
взрывов, которые слышались все яснее и яснее у одной из далеких-далеких
границ.
Натка отложила газету.
Поезд мчался теперь через могучий Донбасс. Там бушевало пламя, шипели
коксовые печи, грохотали подъемники и экскаваторы. И росли, росли озаренные
прожекторами вышки шахт, фабричные корпуса - целые города, еще сырые, серые,
пахнущие дымом, известью и цементом.
- Сережа, - сказала тогда Натка, присаживаясь рядом и тихонько сжимая
его руку, - ведь это же правда, что наша Красная Армия не самая слабая в
мире?
Он улыбнулся и ласково погладил ее по голове.

На вокзале их встретил сам Шегалов.
Столкнувшись с Сергеем, он остановился и нахмурился. Удивленный Сергей
и сам стоял, глядя Шегалову прямо в лицо и чему-то улыбаясь.
- Постой! Как это? - трогая Сергея за рукав, пробормотал Шегалов. -
Сережка Ганин! - воскликнул он вдруг и, хлопая Сергея по плечу, громко
рассмеялся. - А я смотрю... Кто? Кто это?.. Ты откуда?.. Куда?..
- Мы вместе приехали. А ты его знаешь? - обрадовалась Натка. - Мы
вместе приехали. Я тебе, дядя, потом расскажу. У тебя машина? Мы вместе
поедем.
- Поедем, поедем, - согласился Шегалов. - Только мне сейчас прямо в
штаб. Я вас развезу, а вечером он обязательно ко мне. Ну, что же ты молчишь?
- Слов нету, - ответил Сергей. - А к вечеру, Шегалов, я все припомню.
- А Балту вспомнишь? Молдавию вспомнишь?
- Дядя, - перебила сразу насторожившаяся Натка, - идем, дядя. Где
машина?
Натка сидела посередине. А Шегалов весело расспрашивал Сергея:
- Ну, как ты? Конечно, жена есть, дети?
- Дядя! - дергая его за рукав, перебила Натка. - Ты мне шпорой прямо по
ноге двинул.
- Как это? - удивился Шегалов. - Твои ноги вон где, а мои шпоры - вот
они.
- Не сейчас, - смутилась Натка, - это еще когда мы в машину садились.
- Так неужели не женат? - продолжал Шегалов и рассмеялся. - А помнишь,
как в Бессарабии однажды мы на беженский табор наткнулись, и была там одна
такая девчонка темноглазая, чернокосая...
- Дядя! - почти испуганно вскрикнула Натка. - Это была... - Она
запнулась. - Это была такая же машина, на которой мы в прошлый раз с тобой
ехали?
- И что ты, шальная, не даешь с человеком слова сказать? - возмутился
Шегалов. - То ей шпорами, то ей машина. Та же самая машина, - с досадой
ответил он. - Ну, вот мы и приехали, слезай. Ты обязательно заходи сегодня
или завтра вечером, - обернулся он к Сергею. - А то я на днях и сам в
командировку уеду. Дела, брат! - уже тише добавил он. - Серьезные дела! Так
и норовят нас слопать, да, гляди, подавятся.
К вечеру позвонил Шегалов и сказал, что он сегодня вернется только
поздно ночью. Через полчаса позвонил Сергей и предупредил, что сегодня он
быть никак не может и постарается прийти завтра.
Наутро Натка проснулась только в десять, и ей сказали, что дядя уже
уехал, но обязательно обещал вернуться пораньше.
Это очень опечалило Натку. До четырех часов Натка ждала звонка, но
потом у нее заболела голова, и она вышла на улицу. Незаметно она зашла в
Александровский парк. Вечер был светлый, прохладный. В парке было тихо. Под
ногами шуршали сухие листья, и пахло сырою рябиной.
У газетных киосков стояли нетерпеливые очереди. Люди поспешно
разворачивали газетные листы и жадно читали последние известия о событиях на
Дальнем Востоке. События были тревожные.
"Скорей надо за дело, - опуская газету, подумала Натка. - Домой ли, в
Таджикистан ли... все равно. Всюду работа, нужная и важная".
И Натка опять вспомнила Алькину Военную Тайну: "Отчего бились с Красной
Армией сорок царей да сорок королей? Бились, бились, да только сами
разбились?"
"Это давно бились, - подумала Натка. - А пусть попробуют теперь. Или
пусть подождут еще, пока подрастут Владик, Толька, Иоська, Баранкин и еще
тысячи и миллионы таких же ребят... Надо работать, - думала Натка. - Надо их
беречь. Чтобы они учились еще лучше, чтобы они любили свою страну еще
больше. И это будет наша самая верная, самая крепкая Военная Тайна, которую
пусть разгадывает, кто хочет".
Когда она вернулась домой, ей сказали, что без нее заходил Сергей.
Она бросилась к столу и нашла записку.
"Наташа, - писал Сергей. - Сегодня я уезжаю на Дальний Восток. Горячее
спасибо тебе за Альку, за себя, за все".
Тут же на столе лежала фотография. На ней звонко и приветливо смеялись
обнявшиеся Алька и Марица Маргулис.
И тогда ей вдруг очень захотелось еще раз повидать Сергея.
Она подошла к телефону и узнала, что курьерский поезд на Дальний Восток
уходит в семь тридцать. У нее оставалось еще полтора часа.
Она представила себе огромный, шумный вокзал, где все суетятся, спешат,
провожают, прощаются.
И только Сергей совсем один, без Марицы, без Альки, стоит молчаливый,
вероятно, угрюмый, и ждет, когда наконец загудит паровоз, дрогнут вагоны и
поезд двинется в этот очень далекий путь.
Она быстро вышла из дому и вскочила в трамваи.
На вокзале, перебегая из зала в зал, она пристально оглядывала всех
окружающих, но Сергея не могла найти нигде.
Отчаявшись, она наконец в третий раз остановилась в буфете, не зная,
где искать и что думать.
Вдруг, совсем нечаянно, за крайним столиком, за которым негромко
разговаривали какие-то отъезжающие военные, она увидала Сергея.
Он был в форме командира инженерных войск, его товарищи - тоже.
Но что поразило Натку - это то, что он был не угрюмый, не молчаливый и
вовсе не одинокий.
Слегка наклонившись, он внимательно и серьезно слушал то, что
вполголоса ему говорили. Вот он, с чем-то не соглашаясь, покачал головой. А
вот улыбнулся, вытер лоб и поправил ремень полевой сумки.
- Сережа! - негромко позвала его Натка.
Он обернулся, сразу же встал, быстро сказал что-то своим товарищам и,
крепко обрадованный, пошел ей навстречу.
- Ну вот, - сказал он, сжимая ее руку и почему-то виновато улыбаясь. -
Ну вот, Наташа, ты видишь теперь, как оно все вышло.
На перроне разговаривали они мало: сбивали гул, шум, гудки, толпа и
музыка, провожавшая какую-то делегацию.
Что-то хотелось обоим напоследок вспомнить и сказать, но каждый из них
чувствовал, что начинать лучше и не надо.
Но, когда они крепко расцеловались и Сергей уже изнутри вагона подошел
к окну, Натке вдруг захотелось напоследок крикнуть ему что-нибудь крепкое и
теплое.
Но стекло было толстое, но уже заревел гудок, но слова не
подвертывались, и, глядя на него, она только успела совсем по-Алькиному
поднять и опустить руку, точно отдавая салют чему-то такому, чего, кроме них
двоих, никто не видел.
И он ее понял и наклонил голову.
Натка вышла на площадь и, не дожидаясь трамвая, потихоньку пошла
пешком. Вокруг нее звенела и сверкала Москва. Совсем рядом с ней проносились
через площадь глазастые автомобили, тяжелые грузовики, гремящие трамваи,
пыльные автобусы, но они не задевали и как будто бы берегли Натку, потому
что она шла и думала о самом важном.
А она думала о том, что вот и прошло детство и много дорог открыто.
Летчики летят высокими путями.
Капитаны плывут синими морями.
Плотники заколачивают крепкие гвозди, а у Сергея на ремне сбоку повис
наган.
Но она теперь не завидовала никому. Она теперь по-иному понимала
холодноватый взгляд Владика, горячие поступки Иоськи и смелые нерусские
глаза погибшего Альки.
И она знала, что все на своих местах и она на своем месте тоже. От
этого сразу же ей стало спокойно и радостно.
Незаметно для себя она свернула в какой-то совсем незнакомый переулок
только потому, что туда прошел с песнею возвращающийся из караула дружный
красноармейский взвод.
Мельком заглянула Натка в незавешенное окошко низенького домика и
увидала, как старая бабка, нацепив радионаушники, внимательно слушает и
отчаянно грозит рукой догадливому малышу, который смело лезет на стол к
сахарнице.
Тут Натка услышала тяжелый удар и, завернув за угол, увидала покрытую
облаками мутной пыли целую гору обломков только что разрушенной дряхлой
часовенки.
Когда тяжелое известковое облако разошлось, позади глухого пустыря
засверкал перед Наткой совсем еще новый, удивительный светлый дворец.
У подъезда этого дворца стояли три товарища с винтовками и поджидали
веселую девчонку, которая уже бежала к ним, на скаку подбрасывая большой
кожаный мяч.
Натка спросила у них дорогу.
Крупная капля дождя упала ей на лицо, но она не заметила этого и
тихонько, улыбаясь, пошла дальше.

Пробегал мимо нее мальчик, заглянул ей в лицо. Рассмеялся и убежал.

1934


Категория: Что почитать летом | Добавил: Ирина | Теги: чтение
Просмотров: 1385 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Похожие материалы
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
ПОИСК ПО САЙТУ
ФОРМА ВХОДА

УЧИМСЯ, ИГРАЯ!
ДАВАЙТЕ ОБЩАТЬСЯ!
МОИМ ПЕРВОКЛАШКАМ
ПЕРВОКЛАШКА
СЕЙЧАС НА САЙТЕ
СЕЙЧАС НА САЙТЕ
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

СЕГОДНЯ БЫЛИ НА САЙТЕ:
olgachechulina, gotmituns, Eveshka, Svetlana3554, Dmitry, Добрянская
СТАТИСТИКА
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
БЫЛИ НА САЙТЕ
free counters
ПОГОДА
Автор и администратор сайта: заместитель директора по УВР, учитель начальных классов Порошук Ирина ВладимировнаСделать бесплатный сайт с uCoz

Старая форма входа